Сырой лоуфай-панк из песен Летова 1982-1985 годов; выход тормозило давление КГБ.
Гаражный панк тех же сессий 1985 года - злой и дерзкий вызов советской обыденности.
Одна из пяти записей, которые Летов сделал в одиночку весной 1987-го, играя все партии под псевдонимами.
Из неистовой череды 1987 года: акустические песни перезаписаны электрически в злой антисоветский панк.
Беспросветная, нигилистическая запись из марафона 1987 года - муть, шипение плёнки и висельный юмор.
Свирепый, саркастичный набор из того же сольного марафона 1987-го; бодрое название вывернуто наизнанку.
Сырой панк, нацеленный прямо в тоталитарное советское государство, записанный в потоке плёнок 1987 года.
Здесь саркастичная песня, ставшая визитной карточкой Летова и неофициальным гимном распада советской эпохи.
Неистовый, заряженный панк; название обыгрывает советскую классику Островского и обращено в насмешку.
Ещё один яростный залп неистового 1988-го - панковый напор поверх лоуфай-шипения плёнки.
Размашистая, экзистенциальная работа; песни кружат вокруг отвращения, тщеты и внутреннего отчаяния.
Апокалиптический, но цепкий панк - запоминающиеся мелодии рядом с картинами конца света.
Поэтическая вершина; её венчает размашистая заглавная поэма о крови, вере и советском тлене.
Сжатая, напряжённая работа; ярость группы образца 1989-го собрана в короткие, напористые песни.
Иронично названный сборник беспросветной красоты, закрывающий свирепую пору восьмидесятых.
Возвращение середины 90-х, более психоделичное и многослойное.
Каверы советских песен - Летов переосмысляет старую эстраду и киномелодии в сыром гитарном звучании.
Более плотный, психоделический поворот: вместо лозунгов - многослойная стена звука.
Переработка материала «Солнцеворота» 1997 года - перемикширована и переосмыслена вместе с Натальей Чумаковой.
